Описание танка ИС-3 — тяжелый танк СССР

Война, как известно, это двигатель прогресса. Как ни цинично и страшно звучит это утверждение, но оно, безусловно, справедливо. Все, что изобреталось и изобретается человечеством, в первую очередь находит применение в военном деле. Причем не только в военное, но и в мирное время. Что же касается непосредственно оружия и боевой техники, то они наиболее интенсивно прогрессируют в ходе боевых действий. Для того, чтобы в этом, достаточно взглянуть на советских тяжелых танка КВ-1 и ИС-3. С одним Советский Союз вступил во Вторую мировую войну, с другим — завершил ее. Между ними пять лет войны, в ходе которой первый устарел безнадежно, хотя в ее начале считался самым современным тяжелым танком в мире. По этому факту можно судить об интенсивности гонки вооружений в военное время. А если учесть, что в отношении тяжелых танков СССР включился в нее только в 194З-м, то результаты впечатляют. Действительно, в начале Второй мировой войны только две страны-Советский Союз и Германия-имели в составе своих армий более или менее значительное количество тяжелых танков. Однако немецкие Pz.IV, относившиеся в то время по принятой в Вермахте классификации к классу тяжелых, по существу являлись средними танками.

И только советские КВ можно рассматривать как полноценные тяжелые танки того периода. Это единоличное лидерство и почивание на лаврах продолжались до конца 1942 года, то есть до появления на поле боя немецкого тяжелого танка «Тигр». После этого пальма первенства перешла к немцам, а с советской стороны началась гонка за лидером, продолжавшаяся до конца войны. Довести характеристики КВ до уровня, позволявшего ему противостоять «Тигру» было трудно — советская машина создавалась на основе еще довоенных воззрений на этот класс танков. В соответствии с новой идеологией, провозглашавшей танк самым эффективным противотанковым средством, был создан тяжелый танк ИС-2. Что бы не писалось в уставах, приказах и директивах военных лет по поводу того, что танки с танками не воюют, в реальности все обстояло с точностью до наоборот. Да и современным «теоретикам», отстаивающим «не противотанковую» функцию советских танков и расхваливающим лучшее фугасное действие осколочно-фугасных снарядов советских танковых пушек, следовало бы внимательнее почитать обильно цитируемые ими же документы военных лет. Ведь именно из них становится очевидным, что 122-мм пушка, например, была принята на вооружение танка ИС-2 вовсе не из-за своего мощного фугасного снаряда, а из-за того, что была самым эффективным средством борьбы с «тиграми». Да и наши танкисты , по-видимому не случайно постоянно стремились загрузить в танк побольше именно бронебойных снарядов.

Главным недостатком ИС-2 можно считать то, что он был спроектирован в рамках порочной по своей сути концепции создания тяжелого танка с массой и габаритами среднего. Тем не менее, ИС-2 оказался достойным противником «Тигра» и «Пантеры» в танковой дуэли. Он уверенно порвал немецкие танки, включая и появившийся вскоре «Королевский тигр», но и сам из-за недостаточной бронезащиты относительно легко поражался ими.

Именно стремление повысить уровень защищенности советских тяжелых танков в единоборстве с «Пантерой» и «Королевским тигром» и привело к появлению боевых машин ИС-3 и ИС-4. В основу обеих был положен все тот же ИС-2, обе являются его глубокой модернизацией, затронувшей в основном конструкцию корпуса и башни. Обе унаследовали как достоинства ИС-2, так и его недостатки, добавив и к тем и к другим что-то свое.

На полях сражений Второй мировой войны эти танки не появились. С немецкими танками им сразиться не пришлось, но именно они определили лицо отечественного послевоенного тяжелого танкостроения, завершившегося созданием в 1950-е годы нескольких выдающихся конструкций, опередивших свое время.

История создания этих, да и многих других советских тяжелых танков, запутана и противоречива. Порой бывает трудно даже просто восстановить хронологию событий и уж тем более разобраться в подоплеке принятия тех или иных решений. К сожалению, имеющиеся на сегодняшний день описания создания танков ИС-3 и ИС-4 фрагментарны и не дают всей картины событий в их последовательности.

От ИС-2 к ИС-3

Рассказ о последнем советском тяжелом танке, разработанном в годы Второй мировой войны, необходимо начать издалека — с его предшественника ИС-2. Речь, конечно же, не пойдет об ИС-2 в целом — это тема отдельной книги. Но вот о процессе модернизации этого танка, приведшем в конечном итоге к появлению танка ИС-3, надо рассказать подробно, иначе некоторые моменты истории со:здания последнего будут непонятны. Работы по усовершенствованию тяжелого танка ИС-2 начались практически сразу же после начала его серийного производства. В общем-то, в этом процессе не было ничего необычного — учесть все при создании нового образца техники просто невозможно. Поэтому начальный период серийного производства и эксплуатации всегда связан с выявлением и устранением недостатков.

Однако для отечественного танкостроения в годы Великой Отечественной войны было характерно практически непрерывное устранение недостатков. И если бы речь шла только о конструктивных и технологических просчетах! С ними-то как раз можно было справиться путем внесения изменений. В течение всей войны наиболее остро стояла проблема качества, причем всего — стали, сварки, литья, мехобработки. Читая рекламации из войск, приходишь к выводу, что на советских танках ломалось все, что могло ломаться. Сам собой возникает вопрос — почему? Главных причин туг, по мнению автора, две. Первая связана с объемами производства, то есть с количественными показателями, которые в годы войны были главными. За невыполнение плана можно было лишиться головы, а выполнить его было крайне трудно. Так, например, весной 1941 года постановлением ГКО Челябинскому Кировскому заводу предписывалось увеличить производство со 150 танков и САУ в феврале до 500 единиц в июле. А что такое 500 танков в месяц? Это 16 танков в день (работали без выходных), то есть каждые 1,5 часа из заводских ворот должен был выходить танк (работали в три смены). В феврале в сутки делали 4 — 5 танков и САУ, а в июле должны были делать 16. За счет чего можно было повысить втрое производительность труда? Только за счет того, что измученные до предела люди должны были работать втрое быстрее. И втрое хуже с точки зрения качества. Впрочем, членов ГКО это, судя по всему, не волновало. Не волновало их и другое: принимая свои постановления, они нисколько не задумывались о том, кто их будет выполнять. Тут мы подходим ко второй причине — кадровой. В 1941 году рабочих, в том числе в большинстве своем квалифицированных, призвали в армию. Вместо них к станкам встали женщины и дети, требовать от которых квалифицированного труда было просто невозможно. Они и так делали все что могли, в буквальном смысле надрываясь. И, кстати говоря, много лет после войны не имели никаких льгот, положенных фронтовикам.


Тяжелый танк ИС-2. Первый вариант ИС-2 с корпусом, имевшим «ломаный» нос

Если говорить о стране в целом, то численность рабочих и служащих, занятых в промышленности, сократилась с 11 млн. человек в 1940 году до 7,2 млн. в 1942-м. Несмотря на все усилия и жесточайший контроль над трудовыми ресурсами, даже в 1945 году до предвоенного уровня не хватало 1,5 млн. работников. В этом отношении весьма показательна история трудового коллектива Харьковского завода N°183, интересного нам именно потому, что это был танковый завод. В первые же месяцы войны количество работающих на танковом заводе упало с 41 до 24 тыс. человек, и это при возросшем объеме производства! В чем же причина? Дело в том, что основная часть кадровых квалифицированных рабочих и мастеров самых ответственных литейных и механосборочных цехов проживала в окрестностях Харькова и была мобилизована в армию по месту жительства. Немалое число рабочих и инженеров в августе 1941 году ушли добровольцами в танковую бригаду, укомплектованную сверхплановыми танками. И, наконец, некоторые работники явочным порядком отказались эвакуироваться на Урал: получив проездные документы, они не явились к эшелонам. В итоге из 12140 человек, подлежавших эвакуации, реально в Нижний Тагил были вывезены только 5234, главным образом инженерно-технические работники и служащие. Примерно 3 — 4 тыс. харьковских танкостроителей во время оккупации работали на немцев. Тем не менее, эвакуацию завода №183 можно признать еще более или менее удачной на фоне, например, Мариупольского металлургического завода — одного из основных производителей танковой брони в СССР. Изготовлением танковой брони до войны на нем занимались человека, из них в Нижний Тагил попали не более 300, т. е. менее 5%. Помимо харьковчан и мариупольцев, на рубеже 1941-1942 годов на Уральский танковый завод были направлены небольшие группы технологов и рабочих Московского станкостроительного, Бежецкого сталелитейного, Кольчугинского металлургического и Николаевского судостроительного заводов. Поразительно, но и в Нижнем Тагиле осенью 1941 года продолжалась бездумная мобилизация в армию с таким трудом вывезенных специалистов. Местный военкомат, вычерпав почти всех работников Уралвагонзавода, принялся за эвакуированных — дабы досрочно выполнить полученную разнарядку. Безобразие было остановлено лишь после личного вмешательства наркома танковой промышленности В. А. Малышева.

Что же получилось в итоге? Основной контингент работников Уральского танкового завода военного времени составили так называемые «трудармейцы!», мобилизованные в порядке трудовой повинности женщины и несовершеннолетние выпускники ремесленных училищ.

Что касается «трудармейцев», то это были и немолодые люди, «ограниченно годные» к несению строевой службы, в значительном большинстве — колхозники и служащие из республик Средней Азии и Российской Федерации. Полеводы, пасечники, конюхи, весовщики, сторожа, счетоводы, бухгалтеры, они в большинстве своем никогда раньше в глаза не видели крупного машиностроительного предприятия. По данным на 1 января 1946 года, 68,5% всех работников Уральского танкового эавода имели стаж работы в промышленности менее 5 лет, т. е. впервые пришли на завод уже во время войны. Количество женщин в разные годы менялось, но в среднем колебалось вокруг 30%.

Несовершеннолетние подростки на 1 января 1945 года составляли 13,6% от всех производственных рабочих. Примерно аналогичная картина имела место и на других предприятиях Наркомтанкопрома, да и по стране в целом. Конечно же, пришедшие в танковые цеха старики, женщины и молодежь постепенно осваивались и овладевали рабочими профессиями подчас очень неплохо, но их подготовку просто невозможно сравнивать с уровнем квалификации кадровых рабочих немецких заводов, тщательно оберегаемых от мобилизации и от использования не по специальности. Еще зимой 1940 — 1941 годов все основные немецкие заводы и фабрики получили статус «спецпредприятий», работники которых были полностью освобождены от призыва. В начале 1942 года был внедрен более дифференцированный подход. Все трудоспособное население поделили на специалистов, подсобных рабочих, учеников, переквалифицируемых и чернорабочих. Молодых и неопытных работников отправляли на фронт, а рабочие старших возрастов, наоборот, возвращались из армии на заводы и получали бронь. Кроме этого, была введена профессиональная дифференциация: норма призыва работающих под землей шахтеров составила 5%, в то время как парикмахеров и поваров — 65%. Мобилизация представителей всех остальных рабочих профессий находилась между этими границами. Для выполнения неквалифицированных работ широко применялся труд военнопленных и принудительна мобилизованных из завоеванных стран. В 1944 году их численность достигла 7 млн. человек, на танкостроительных заводах такие работники составляли до 50% всей рабочей силы. Немецкие женщины вплоть до 1942 года привлекались на оборонные заводы исключительно в добровольном порядке, затем для них также была введена трудовая повинность, но не слишком жесткая и со множеством послаблений и исключений. В итоге в конце войны женщины составляли ничтожную часть работников оборонных предприятий. Что же касается квалифицированных немецких инженеров и рабочих, то к началу 1945 года в промышленности и на транспорте продолжали трудиться примерно 5 млн. мужчин призывного возраста.

Вот два подхода к формированию трудовых ресурсов, обусловивших качественные показатели танкостроения. На это можно возразить, что Советский Союз не мог использовать труд иностранных рабочих и промышленный потенциал ЧУТЬ ли не всей Европы. Приходилось обходиться своими силами. Все это так, но не призывать в армию хотя бы квалифицированных рабочих было можно? Неужели из 49 млн. м^^и н призывного возраста нельзя было найти для них исключение (для сравнения, все население Германии в 1941 году составляло 76 млн. человек). Сначала сделали очевидную глупость, а потом выкручивались, как могли. Впрочем, те, кто санкционировал эту глупость или не предусмотрел ее последствия, что одно и то же, на полуголодном пайке у станков не стояли.

В итоге работа советской промышленности по устранению недостатков и повышению качества выпускаемой продукции напоминала бег к линии горизонта: вот он вроде бы рядом, но добежать никак не удается. Увы, но так и не удалось, ни во время войны, ни после. И не только в танкостроении… Однако, вернемся к ИСам. Как говорится, Бог с ним с качеством, давайте о модернизации. Применительно к ИС-2 этот процесс можно условно разделить на две части: модернизация вооружения и повышение характеристик защищенности. Под последней будем понимать не только броневую защиту, но и маневренность. По этим двум направлениям были достигнуты неодинаковые результаты. Но, обо все по порядку.

Раздел сайта: Советские тяжелые танки

Оцените статью
protank.su
Adblock
detector